Портрет стоматолога Одессы

«ДентАрт» №1, 2006 год

От военной крепости — до центра культуры и просвещения

На территории, где расположена Одесса, люди селились еще с каменного века. В I тысячелетии до н. э. северо-западное Причерноморье населяли киммерийцы, скифы и сарматы. Здесь также обитали оседлые племена — предки славян. Большое влияние на развитие культуры края оказала греческая колонизация. На месте нынешней Одессы существовала колония Истрианон. На короткое время в конце XIII века в бухте обосновались генуэзцы, построившие пристань Джинестра, а затем литовцы, основавшие здесь поселение, которое в разные эпохи именовалось Качибей, Коцюбеев, Качукланов, Гаджибей, Хаджибей, Аджнбей. В XV в. Причерноморье вошло в состав Крымского ханства, а затем Оттоманской империи. После 1764 г. значение Хаджибея возросло. Здесь турки соорудили крепость Ени-Дунью. В те годы Россия боролась за выход к Черному морю. Глубокой ночью 14 сентября 1789 г. отряд адмирала И. М. Дерибаса при активном участии украинских казаков взял замок Ени-Дунья. Согласно Ясскому миру 1791 г., к России отошли земли между реками Южный Буг и Днестр, в том числе территория, занимаемая Хаджибеем.

В 1792 г. для защиты края от турок решили возвести Днестровскую линию крепостей. Среди них важное место имела Хаджибеевская, которую спроектировал Ф. П. Деволан под наблюдением А. В. Суворова (заложена 10 июня 1793 г.). В 1793 г. решался важный вопрос о месте главного порта края. Специальная комиссия под руководством И. М. Дерибаса, Ф. П. Деволана и А. И. Шостака обследовала черноморское побережье и доказала преимущества Хаджибеевской бухты над Очаковским и Николаевским портами. В результате 27 мая 1794 г. был издан указ об основании города Хаджибея, началось его заселение. В 1795 г. в порту уже швартовались корабли, положившие начало активной торговле города, названного Одессой. Первые годы жизни города были нелегкими. Ему грозила участь жалкого захолустного местечка, которая постигла многие селения, громко названные в царствование Екатерины ІІ городами. Но Одесса стала центром края, его гордостью. Не имея конкурентов в Черноморско-Азовском бассейне, одесский порт для Европы и Ближнего Востока стал главным поставщиком хлеба.

Увеличивалось значение Одессы и как административного центра юга Украины. Здесь разместилась канцелярия Новороссийского и Бессарабского губернатора, пост которого занял крупный государственный деятель своего времени М. С. Воронцов. Ришельевский лицей, Институт благородных девиц, гимназии, театр, археологический музей, публичная библиотека, научные общества, газеты, книги местных издательств — вот далеко не полный перечень того, что поставило город на одно из первых мест в области культуры и просвещения. В результате происходил быстрый рост населения. К 1861 г. в Одессе насчитывалось свыше 100 тыс. жителей, а сегодня — около миллиона.

Медицина Одессы: традиции, которым жить

Искусство врачевания нашло в Одессе благодатную почву для развития. В этом разноликом городе всегда были бескорыстные люди, для которых помощь ближнему, спасение страждущих, благотворительность были потребностью души. Таким остался в памяти благодарных потомков Эраст Андриевский, награжденный золотой медалью «За прекращение чумы в Одессе 1837 года». Он был первым исследователем одесских лиманов, инициатором создания первой здравницы на Куяльницком лимане (в 1833 году). Одесское общество врачей и Одесское фармацевтическое общество еще в XIX веке сыграли значительную роль в утверждении высоких профессиональных стандартов. Но еще один важный стандарт характерен для врачей Одессы: стандарт человечности и доброты. Одесский городской госпиталь начала XIX века — это не только лечебница, но и сиротский дом, и богадельня для стариков и инвалидов. И таких заведений в старой Одессе было немало.

Здесь самоотверженно трудились во имя здоровья соотечественников такие выдающиеся личности, как Екатерина Хитрово, олицетворяющая идеал сестры милосердия, «положившая жизнь за други свои» во время Крымской войны и оставившая новым поколениям врачей и сестер завет деонтологического характера: «Мрачность несовместима с милосердием. У одра болящих необходимо иметь покойный, если не веселый вид… Все же собственное горе, если нельзя отбросить, то так подавить, чтоб и догадаться о нем трудно было». И другие слова не могут оставить равнодушными: «Мы отдаем предпочтение лицам, тяжелее других испытуемым нищетой и страданием, этим мы достигаем цели: сделать как можно больше добра…»

Неизмеримо количество добра, сделанного в XX веке академиком Владимиром Филатовым (1875-1956) и его последователями. Сегодня Одесса — город истинно стоматологический. Кроме стоматологического факультета в медицинском университете, получить или повысить стоматологическое образование можно на факультете усовершенствования врачей, в Институте курортологии, военной интернатуре при 411-ом госпитале. Есть в городе у самого синего моря и зуботехническое училище. Именно в Одессе работает Научно-исследовательский институт стоматологии, который хотя и переживает не лучшие времена, но остается крупнейшим на постсоветском пространстве исследовательским центром в отрасли. В 1999 году «ДентАрт» рассказывал о разработках Одесского НИИ стоматологии и его директоре профессоре Константине Косенко. Под стать большому отряду подготовленных врачей-стоматологов и армия пациентов: только в государственных клиниках — миллион посещений в год! Похоже, популярный местный афоризм «Жизнь дается один раз, и прожить ее надо в Одессе» пора дополнить словами: «посещая стоматкабинет».

Знакомьтесь: «Семейная стоматология»

Кружась в центре города между великолепными даже в своем обветшании домами в стиле классицизма и ампира, которые счастливо заслоняют собой тяжеловесную неуклюжесть архитектуры «социализма, победившего окончательно и бесповоротно» и стеклобетон социализма всего лишь «развитого», пришедшего «бесповоротному» на смену; оценив то, как умеют сегодня в Одессе вписать в квартал поднявшуюся из руин церковь и новую мечеть, уютный ресторан, где кормят салатом оливье по рецепту 1812 года, — вы можете оказаться в тихом дворике на улице Нахимова, 8. Вообще-то одесские дворики — самая привлекательная черта архитектуры города. Галереи, увитые зеленью, неизменная акация посреди двора, наливной подземный колодец с мраморным ограждением (докопаться до водоносных слоев было невозможно)…

Во дворе, куда мы вошли, были все эти атрибуты — и галереи с гроздьями спелого винограда, и старая-престарая акация, и мраморное «горлышко» подземного колодца. Но двор побольше, чем в доходных домах, ведь мы возле особняка князя Барятинского. Безжалостные ветры истории изрядно погуляли и в этом красивом уголке старой Одессы, но все равно — дух старого княжеского дома не исчез совсем, это что-то неуловимое, необъяснимое, такое же загадочное, как и вся она, пани-сударыня-мадам Одесса, с новыми заплатами на старом бальном платье, в котором кружилась в танце с бравыми юнкерами, стеснительными разночинцами, респектабельными заводчиками, революционными матросами, совслужащими в пиджачках, новыми буржуа 90-х и, наконец, жаждущими перемен студентами с оранжевыми ленточками и флажками.

Если станете возле мраморного устья колодца и посмотрите вверх и влево — там квартира героя нашей публикации; если посмотрите вправо, то в двух уровнях увидите окна его клиники «Семейная стоматология». Вывески нет — это тоже одесская особенность. Вывеску мы увидим уже за дверью подъезда, на площадке. И — здравствуйте, Сергей Владимирович Петров, владелец одной из 400 частных стоматологических клиник и кабинетов Одессы! В стоматологическом кабинете доктора Петрова на стене висит икона святителя Луки, которого он считает своим покровителем и покровителем всех стоматологов. Ведь святитель Лука, в миру профессор Войно-Ясенецкий, разработал методы центральной анестезии на лице и шее, а кроме этого, подробно описал все флегмоны челюстно-лицевой области в книге «Очерки гнойной хирургии», за которую ему была присуждена Сталинская премия. Кроме гравюр Эшера, кроме золотой рыбки, которую нарисовала дочь, кроме микроскопа, без которого врач Петров не представляет эндодонтического лечения и не только эндодонтического, здесь есть еще вещи, который способен оценить только профессионал: удобные очки; зеркала с особым напылением, чтобы когда смотришь в микроскоп, не двоилось изображение; дополнение к насадке для обработки и прохождения корневых каналов, сделанное на основе иглы Миллера… Об этих приспособлениях Сергей Владимирович пообещал рассказать на страницах ДентАрта, а пока мы ведем разговор…

…о том, как все начиналось

— Я из семьи военного. Сам был офицером, отслужил в Советской армии пять с половиной лет. Но прежде, в 1986 году, окончил Первый Ленинградский медицинский и по распределению три с половиной года работал в деревне районным стоматологом — неоценимая практика! Это была Новгородская губерния, Любытинский район. 16 тысяч населения — и я весь в белом! Места достаточно глухие. В одном месте была ЦРБ — поселок назывался Зарубино, другой был вроде райцентр — Любытино, и еще один поселок городского типа носил таинственное название Неболочь. Два дня я работал в одном месте, три дня в другом и день в третьем. Ездил на паровозе и попутках. До ближайшей стоматполиклиники — 60 километров. Рентгенаппарат единственный в Любытино. Зато везде была медсестра, и печку к приезду успевали протапливать и новокаин разморозить. Что было, то было. Ценю и опыт, полученный в Вооруженных Силах. В Советской Армии служил врачом части-стоматологом, но основной упор делался на первую часть названия должности, заниматься приходилось всей медициной и еще стоматологией. После армии немножечко в России поболтался, но уже стоматологией не занимался. Попробовал себя в бизнесе, однако понял, что ситуация, когда человек человеку — волк, не для меня. И решил вернуться опять в стоматологию. Так 11 лет назад оказался в Одессе, в поликлинике водников. Выделили мне место, старенькое кресло КС и прялку УС-30 — все, получите-распишитесь… Но это позже было. А сначала вообще полгода работал французской портативной бормашиной. Но ничего, довольно быстро я сделал себе нормальный кабинет, начинив его из собственного кармана. Однако зарабатывать себе, получая от державы деньги, было как-то неудобно.

Решил начинать свое дело. Год ушел на раскрутку, ремонты… И вот пять лет уже работаю в клинике по улице Нахимова, 8, которую мы назвали «Семейная стоматология». Наверное, чего-то достиг. Есть пациенты, есть ученики — и в Одессе, и в других городах, и за границей. Например, один из трех стоматологов Иерусалима, которые работают с операционным микроскопом, — мой ученик Зеев Миклер.

О профиле клиники

— Профиль один: пришел пациент, и мы его выпустили полностью санированного. Мы используем модель врача общей практики, когда стоматолог при лечении пациента ведет его от и до, то есть это хирургия, эндодонтическая хирургия с использованием микроскопа, терапия в полном объеме и ортопедия. Но быть виртуозным специалистом во всех без исключения областях, наверное, не получится. Мы стараемся добросовестно делать испытанные старые вещи. Меня всю жизнь беспокоил вопрос финансовых отношений с пациентом. Я считаю, что человек, который начинает заниматься бизнесом, прекращает быть врачом. Если заработок, который ты получаешь, вторичен, такой подход для меня более приемлем. Мы не говорим с пациентами о стоимости. Мы говорим, каким путем можем восстановить функцию и эстетику. Потом уже, исходя из этого, начинаем думать, а что он может себе позволить. В нашей клинике лечатся пациенты с разными финансовыми возможностями. Часто приезжают из-за границы. Недавно лечился первый бизнесмен из русских, ставший членом Лондонского королевского яхт-клуба (он живет в Новой Зеландии).

Всегда возникает дилемма между желанием не экономить копейки на себя и собственную семью и возможностью оказать помощь нуждающимся. У меня есть определенный круг людей, моих старых пациентов, которых я лечу по очень сниженным ценам. Есть круг людей, которых мы лечим бесплатно, в основном это священники. Стоматология не просто близка к искусству. Настоящий профессионализм — это уже искусство. Когда есть стиль. Когда сложнейшие вещи делают играючись. Чтобы доктор не сидел с постной рожей, собранными морщинами на лбу, будто его геморрой мучает второй десяток лет…

О пользе дискуссий

— С микроскопом работаю уже восемь лет, а с оптикой — вообще 10. Все началось с моего техника, работу которого с лупой я наблюдал. Попробовал и сам. Да, неудобно, но привыкаешь быстро. Через некоторое время я к пациенту уже без лупы не подходил. Потом в «ДентАрте» появились дискуссионные статьи об использовании микроскопа в эндодонтии (не зря я говорю, что Сергей Владимирович Радлинский — мой второй учитель. Первым считаю Татьяну Федоровну Стрелюхину, она живет в Ленинграде, если помните, это одна из разработчиков таких материалов, как Силидонт и Силицин). Так вот, началась дискуссия, нужен ли микроскоп в эндодонтии. Понты это или необходимость? Поскольку я уже имел опыт работы с оптикой, то понял, что не понты. Мне кажется, что ЛОРовские микроскопы для нас сподручнее, чем профессиональные дентальные, потому что дентальные приспособлены для лежачей позиции пациента. В университетах обучают больше сидячей позиции, стульчикообразной. Хотя мне удобнее всего работать в американской позиции, под углом 45 градусов. Это и свобода движений, и возможность что-то достать, подъехать-объехать. Естественно, работать с микроскопом без правильных зеркал нельзя. Зеркала с родиевым покрытием, не дающие двойного отражения, очень даже хороши. Потому что можно заглянуть, не выворачивая пациента, в корневой канал до самой верхушки.

О штифтах собственного дизайна

— Все, кто пытается работать по моей методике, эти штифты покупают. Немножечко дали на пробу в другие клиники. Берут регулярно. Штифты изготовил токарь по моему дизайну из титана ВТ 00-2. Титановым штифтом можно обтурировать непосредственно верхушку. Он гибкий, идет по каналу, выдерживая даже двойной изгиб, и имеет дифференцированную конусность. У апекса конусность меньше, ближе к устью — больше. Если канал не круглый, что встречается чаще всего, а допустим, щелевидный или 8-образный, можно поставить несколько штифтов. Но метод, которым я работаю, предполагает использование в каждом корневом канале своего штифта. И желательно до верхушки. Чтобы обтурировать верхушку непосредственно не гуттаперчей, а титаном. В качестве силера использую Фуджи-IX. И арматура хорошая, да и достать из канала не проблема.

О работе с ассистентом

— Нельзя назвать эту работу работой с ассистентом. Это работа в два врача. Потому что Денис Михайлович Цысар, который несколько лет проработал помощником, может сделать практически то же самое, что и я. Мы друг с другом не говорим, максимум жестами можем обменяться. Работаем быстро, нормально, спокойно. У меня двери для всех открыты. Все желающие врачи могут стоять, смотреть, спрашивать и получать ответ. Может, поэтому среди одесских стоматологов я могу назвать человек 5-6, которых считаю своими последователями, сомышленниками, соратниками. Это, на мой взгляд, очень хорошие врачи, глубоко порядочные люди, и меня это радует. Полтора года работала со мной ассистентом жена Лена, и я ее, педагога по образованию, заразил стоматологией навсегда, теперь она, мать двоих детей, уже на четвертом курсе стоматфака.

О научных интересах

— Меня очень интересует сочетание внутренней патологии и патологии стоматологической и причины, это вызывающие. В этой плоскости последние четыре года мы и работаем. Кроме чтения литературы, кроме попытки корреляции того, что видим, и того, что делаем, мы тесно сотрудничаем с профессором Ларисой Ивановной Авдониной, достаточно известной в Украине, с профессором Инной Рафаиловной Дорожковой — лауреатом Госпремии за 1986 год, автором научного открытия, экспертом ВОЗ, еще недавно — ведущим микробиологом по проблеме туберкулеза в Российской Федерации; с талантливым врачом-лаборантом из Днепропетровска Валентиной Федоровной Вайнтруб. И занимаемся мы, как ни странно, вопросами L-форм микобактерий туберкулеза и непосредственно микобактериями туберкулеза, их участием в патологии зубочелюстной системы. Я считаю, это причина очень многих бед в ротовой полости, да и общих заболеваний тоже. Сегодня, как никогда, стали актуальными вопросы хрониосепсиса в стоматологии, которые разрабатывали и Олейников, и Жаков. Врач-стоматолог — это не ремесленник, ставящий пломбочки или короночки. Это специалист, который борется с причиной, ответственной за очень многие беды, с которыми не могут справиться врачи общей практики — ни терапевты, ни хирурги, ни эндокринологи. Наша сила — в междисциплинарном подходе. Приходится идти в общую патологию человека, фундаментальные медицинские науки. Что, собственно, и делаю.

О предках

— Вообще-то, я доктор в пятом поколении: отец — доктор, дедушка — доктор, а до этого еще два немца-ветеринара — разве можно сбрасывать их со счетов? Мой отец Владимир Евгеньевич Петров окончил Военно-медицинскую академию, кадровый военный, полковник в отставке. Уходил на пенсию с должности начальника лечебного отдела Одесского военного округа. Работал заместителем генерального директора в УНПО «Медицина транспорта». Теперь главврач медчасти Одесского порта. Заслуженный врач Украины. Стараюсь быть чуть-чуть похожим. Моя мама — врач-лаборант, по образованию биолог. Мой дед по отцу Евгений Яковлевич Кефер — врач-рентгенолог. А о его двоюродном брате Николае Ивановиче Кефере можно прочитать в книге Константина Васильева «Медицина старой Одессы». Николай Иванович был личным другом академика Филатова. Самая яркая страница его биографии, пожалуй, была связана с деятельностью на должности главврача больницы для фабрично-заводских рабочих. Николай Иванович активно занимался и вопросами костно-суставного туберкулеза, его часто вспоминают в литературе по этому вопросу. Лечил он этих больных, кроме прочего, и куяльницкими грязями со сниженной температурой.

Об Одессе, которая стала родным городом

— Если ты акклиматизировался в Одессе, то начинаешь понимать все плюсы и минусы этого города, посмеиваться над его какими-то не совсем аристократичными сторонами и любить его. Одесса — далеко не простой город. Здесь есть свои особенности. Миллион населения — а все друг про друга знают. В этом городе спрятаться невозможно. Тут достаточно с кем-то поговорить десять минут, и вы обязательно найдете общих знакомых. Здесь не работает реклама, если речь идет о своем кровном, в частности, реклама медицины, потому что это очень личное. Обычно здесь работает совсем другое: «Васенька (или там Манечка), а у тебя там нету? А у твоих знакомых нету? А у знакомых твоих знакомых?» И обязательно у кого-то есть. «А как мне сказать ему спасибо?» Поэтому вывески у меня на улице нет. И рекламой я не занимаюсь. За годы жизни и работы в Одессе сложилась ситуация, когда я могу не думать, где взять пациентов завтра, а думать о том, как бы мне оказать-то помощь всем, чтоб сил хватило и времени.

И расширять клинику не очень получается. Слишком это индивидуальная работа. Одесситы такие люди, они идут конкретно к тебе. Они хотят, чтобы сделал именно ты, как сделал вот тому-то и тому-то, или лучше.

«Если бы я был министром»

— Как частный стоматолог, я не прошу у государства, чтобы мне помогали. Я прошу, чтобы мне не мешали. Предложения о том, что надо на уровне Ассоциации оценивать профессиональные качества практикующих стоматологов, имеют обратную сторону: это затормозит развитие и создаст условия для коррупции. Я считаю, что все отдифференцирует пациент. Он сам, посмотрев на соответствие цены и качества, решит, идти еще раз в эту клинику или не идти. В Одессе работать-то всегда любили. Нормально работали. Здесь уважают людей, с которыми имеют дело. Здесь даже сделать гадость будут стараться красиво. Одесса сейчас и пять лет назад — разные города и по внешнему виду, и по менталитету. Город богатеет. Это видно по машинам, по моим пациентам, как они растут, как меняется их социальный статус, возрастают доходы. Это радует. Рестораны полные. У стоматологов есть работа. Привоз действует. В море ходят и везут сюда валюту. Нормально!

Беседовали Анна Дениско и Анна Величко.
Фото Анны Величко и из архива Сергея Петрова.
Использованы материалы Интернет
и книги К. Васильева «Медицина старой Одессы».

Наверх