Ольга Максимова: «Стандарт очень важен в классической реставрации, но возможность отойти от него — большая удача, а в последующем — рождается новый стандарт, более совершенный!»

«ДентАрт» №3, 2006 год

Если бы нам удалось собрать всех известных стоматологов, побывавших в дентартовской «Гостиной» за 10 лет выхода журнала, Ольга Максимова, наверное, стала бы душой этого чудесного общества. И не только потому, что в последнее время своими мыслями делились с читателями «ДентАрта» все такие серьезные мужчины, а наша сегодняшняя собеседница — элегантная женщина. Ольге Петровне среди других талантов Бог отмерил и талант общения с людьми, и поэтому все от нее уходят очарованными, взволнованными или, наоборот, спокойно-просветленными — от детишек, которых она всю жизнь лечит, до студентов, курсантов и светил стоматологии, с которыми общается на семинарах и конгрессах.

С научным редактором журнала «Клиническая стоматология», членом Национальной Академии эстетической стоматологии Российской Федерации, руководителем Учебного центра компании TиБиАй, кандидатом медицинских наук Ольгой Петровной Максимовой мы беседовали во время весеннего семинара «ДентАрт-2006», где она читала лекцию об окклюзионном редактировании прямых реставраций зубов и вела мастер-класс.

От «я это слышал» — до «я это умею делать»

— Ольга Петровна, вот только что Вы прочитали лекцию, поделились со стоматологами, среди которых большинство — молодые специалисты, не только профессиональными секретами, но и какой-то частицей своего духовного опыта. Не приходит ли чувство опустошения, когда отдаешь себя так щедро?

— Некоторые коллеги, действительно, «экономят» свои знания, немножко жадничают, думают: если я это знаю, то необязательно, чтобы знали другие. Но это совсем не выигрышная позиция. Потому что если ты опустошаешь себя каждый раз и как педагог, и на страницах журнала, то пустота эта только кажущаяся, она заполняется сторицей. Такой вот то ли парадокс, то ли закон, очень важный, он меня по жизни и ведет. А научила меня этому мой замечательный Учитель — профессор стоматологии детского возраста Тамара Федоровна Виноградова.

— Как научный редактор очень популярного стоматологического издания, что бы Вы могли посоветовать и коллегам в этой издательской сфере, и читателям?

— Сейчас мы все переживаем сложный период, но не с точки зрения финансовых возможностей, тиражей и т.п. В чем я вижу проблему? Многие врачи, читая статьи, слушая доклады, говорят, этак немного выпячивая нижнюю губу: мы все это уже слышали. Действительно, тот информационный голод, который существовал некоторое время назад, уже прошел. Наша жизнь насыщена и книгами, и журналами, и лекциями. Но от «я это слышал» до «я умею это делать» — дистанция огромной длины. Опыт — это то, что необходимо стоматологу, чтобы он начал работать профессионально и на высоком уровне. У профессионала, который знает много, круг соприкосновения с непознанным очень широк. У него много вопросов. Он ценит крупицы нового в лекции коллеги, радуется созвучию его мыслей, подходов — и собственного опыта.
Сегодня журналы пытаются чем-то удивить читателя, чтобы это запоминалось. Но мы должны понимать и то, что основная масса врачей еще не дошла и до рядовых каких-то вещей. И, в сущности, одна из наших задач состоит в том, чтобы поднимать общий уровень стоматологии, ориентируя «подлесок» на технологии, отработанные до мелочей мастерами.

«Это был ее порыв, ее протест»

— Расскажите о себе. «Откуда ты, звезда на небосклоне» стоматологии?..

— Должна признаться, что я не хотела быть стоматологом. Хотя родилась в семье врачей, и мой отец Петр Ксенофонтович Максимов имел частный стоматологический кабинет в Москве. Предки моего отца, тверские, когда-то пришли в Москву, тогдашнее село Дорогомилово, и основали там производство лаков и красок. В память об этом родовом занятии осталась очень интересная книга, в телячьем переплете, с бронзовыми застежками: «Моим внукам и сыновьям. Секреты красок и лаков». Во время Отечественной войны папа с госпиталем был на фронте, а семья осталась в Москве (мой брат родился 6 декабря 1941 года, когда немцы были уже в Химках). Эту книгу вывезли на дачу, решили, что там она будет в большей сохранности. Но когда из Ленинграда бежали женщины с детьми, их пустили на дачу нашей семьи, и они вынуждены были для отопления жечь все, сожгли и вишневый сад, и многие книги, в том числе эту. Наверное, не судьба была нашей семье продолжать дело производства лаков и красок.

Отца не стало, когда мне было четыре года. Мама хотела, чтобы я продолжила семейную традицию и стала стоматологом в память о папе. А я хотела быть математиком, учиться в университете. И когда мама настояла на стоматологическом институте, мне все сначала показалось там примитивным по сравнению с монументальностью университета. Но сейчас я своим покойным родителям бесконечно благодарна, потому что профессия, которую они мне настоятельно рекомендовали, даже заставили ее избрать — папа своей памятью, а мама — своей волей, — это прекрасная профессия. Независимо от революций, государственного устройства, чего угодно, — мы можем работать с людьми, и если ты поработал хорошо в течение дня, то, несмотря на усталость, — летаешь на крыльях!

— Наверное, Вашей маме нелегко было растить детей одной?

— Вдовья доля горька. Но если бы только это! Мама моя, Надежда Ивановна, была дочерью «врага народа», и только благодаря высокому профессиональному авторитету отца она получила зубоврачебное образование. Детей «врагов народа» никуда не принимали.

— Что же такого «вражеского» совершил Ваш дедушка?

— Он был из поволжских немцев, занимал довольно высокий пост, и вот его в 1939 году отправили в лагерь на территории Коми АССР. Отцу один раз удалось добиться для бабушки свидания с дедушкой. Только в годы перестройки мы узнали некоторые подробности его мученической гулаговской жизни. Его расстреляли в 1941 году.

Слава Богу, бабушке оставили квартиру, хотя и дали подселенцев, и она пошла работать. А моя мама, поскольку ее отца оклеветали и бросили в лагерь, получая паспорт в 16 лет, взяла отцовскую фамилию Гувва и написала, что она немка. Отчаянный шаг, но она иначе не могла: это был ее порыв, ее протест.

«В том кабинете был непривычный запах, но оттуда выходили довольные люди»

— Война окончилась, но окончились ли испытания для Вашей семьи?

— После войны мама вынуждена была открыть частный кабинет, потому что ее никуда не брали на работу, а надо было кормить двоих детей. И она мужественно выстояла, выдержала эти нескончаемые проверки фининспекторов, санэпидемстанций… При этом она оставалась совершенно очаровательной женщиной с неизменной улыбкой. Ее называли ангелом. Пациенты мою маму очень любили. И до сих пор в дни ее памяти, когда я собираю близких людей, приходят и ее пациенты.

— Вам приходилось ей помогать в чем-то?

— Наоборот: мамин стоматологический кабинет навсегда остался для меня таинственным царством за закрытой дверью. В нашем доме (теперь это улица Мясницкая) потолки были очень высокие. Поэтому у нас были такие двухэтажные квартиры. Мамин стоматологический кабинет был на втором этаже, туда поднимались по лестнице. Нам с братом всегда хотелось узнать, что там творится, но это место для нас было совершенно недоступным. Когда я как-то проводила в Германии пресс-конференцию со студентами, то спросила их: как вы узнали, что стоматология — хорошая профессия? И один сказал так: "У моего дедушки был кабинет, куда меня никогда не пускали. Там был непривычный запах, но оттуда выходили довольные люди. И дедушка после работы также был таким респектабельным, довольным, умиротворенным. Я понимал, что в этом кабинете совершается какое-то чудо, и поэтому я стал стоматологом, и теперь у меня такой же кабинет».

Я удивилась и порадовалась похожести наших детских ощущений. Моя дочь не стала стоматологом, она специалист в области рекламы. Когда она приходила ко мне на кафедру, то совершенно не рвалась замешивать цемент, помогать в чем-то, как другие дети, а помогала в гардеробе и общалась там с людьми. Но теперь она, видя, что я прихожу усталая, но счастливая, упрекает меня: «Почему ты не отдала меня в стоматологию?». Быть может, наша внучка станет стоматологом. Но пока Наташе 8 лет.

«Окклюзия — это то, что стоит поверх барьеров, разделяющих стоматологов»

— Наверное, Ваше увлечение математикой не прошло зря, ведь Вы принадлежите к тем мастерам стоматологии, которые алгеброй проверяют гармонию возвращенной улыбки?

— Я по своей инициативе проверяла окклюзию у всех своих пациентов и вкладывала окклюзиограммы в медицинские карточки. Окклюзия — это проблема, которая стоит поверх барьеров, разделяющих стоматологию на дочерние специальности. И надо учить молодых стоматологов проводить анализ окклюзиограмм, интерпретировать эти данные с целью установления правильности функциональных взаимоотношений зубов и зубных рядов, а также их коррекции. Лекции и мастер-классы на эту тему вызывают, наконец-то, большой интерес в обществе практикующих врачей.

Сегодня у стоматологов большой выбор материалов. Мой учитель Тамара Федоровна Виноградова всегда говорила своим ученикам: лучший материал тот, с которым вы умеете работать. У каждого материала свой характер, свои достоинства и недостатки. Когда мы работали цементами, амальгамой, которая сама помогала окклюзионно откорректировать реставрацию, мы не знали таких бед, как, например, стираемость зубов во фронтальном участке. Реставрация, созданная без учета и обеспечения полноценной функции зубов, не может и не должна вызывать восхищения только своим внешним видом!

— Уже много лет Вы сотрудничаете с компанией TиБиАй. Что Вас привлекло в этом сотрудничестве?

— Это одна из ведущих компаний в России. Ее возглавляет Иосиф Станиславович Бочковский, стоматолог по образованию, президентучредитель НАЭС, президент НО Ассоциации Российских торговых и промышленных предприятий стоматологии «Стоматологическая Индустрия», человек широко и прогрессивно мыслящий, энергичный и всемерно поддерживающий гуманистические направления в развитии стоматологии. И это не часто встречается, чтобы частная стоматологическая компания выполняла такие ответственные проекты: с 1997 года издается журнал «Клиническая стоматология»; в 2000 году компания взяла на себя смелость и труд организовать Национальную Академию эстетической стоматологии. И получилось по принципу создания государственной Третьяковской галереи, когда частная коллекция, приватное дело становится национальным достоянием. В 2001 году Национальная Академия эстетической стоматологии принята в Международную федерацию эстетической стоматологии. Такая же национальная академии, верю, будет создана и в Украине. Наконец, с 2006 года компания выпускает продукцию с брэндом ТиБиАй на заводе в Германии. Это позволяет, во-первых, работать без посредников, следовательно, удешевить продукцию для стоматологов, а во$вторых, приблизить производство к потребностям отечественной стоматологии. Нам ведь, к примеру, не нужно в стартовых наборах преобладание эмалевых шприцов. Когда достраиваются большие порции дентина, нужно больше опаковых тонов.

«Родителям, воспитателям, педагогам, гувернерам, стоматологам и педиатрам о красоте улыбки будущих взрослых»

— Мне бесконечно посчастливилось в жизни — благодаря замечательным учителям, начиная со школьных лет, когда меня научили не только читать книги, но и работать с ними. Именно из литературы я узнала о профессоре Т. Ф. Виноградовой, пришла учиться стоматологии детского возраста, а вернее сказать, клинической стоматологии у выдающегося ученого и мастера педагогики. Сейчас я возглавляю Учебный центр ТиБиАй, в котором укоренились принципы, преподанные моими учителями.

Помогают мне мои замечательные сотрудники, молодые, увлеченные люди. Руководствуемся кредо: «найти и дальше искать», продолжая отвечать на новые вопросы. Так протекают рабочие месяцы. А летом я за компьютером пишу книжку. Ее условное название: «Родителям, воспитателям, педагогам, гувернерам, стоматологам и педиатрам о красоте улыбки будущих взрослых». Одна из бабушек в нашей семье окончила Смольный институт, и она рассказывала, как их учили даже красиво спать. Воспитательница садилась рядом с постелью воспитанницы, и когда та принимала неэстетичную позу, ее будили, чтобы исправить положение тела, красиво расположить локоны волос, руки, даже пальчики… Так вырабатывалась привычка засыпать в красивой позе, как и привычка сидеть на кончике стула, красиво кушать, хорошо пережевывать пищу, умело жестикулировать — благодаря настойчивому, доброжелательному, но строго контролируемому повторению. Мне кажется, что сегодняшнее наше общество, даже те его слои, которые процветают экономически, совершенно лишены этих культурных навыков, они утрачены. И мне захотелось вернуть их. Ведь тот «аристократизм», который был свойственен даже простым людям, вырабатывался привычкой. Когда крестьяне сидели за одним столом и зачерпывали еду по очереди из общего блюда, то пока очередь доходила до самого младшего, он молча тщательно пережевывал еду, не только чтобы не было скучно, но чтобы было сытнее, ибо так достигается лучшее «насыщение». Нынче большинство детей заглатывает еду, не пережевывая. И мы от этих детей ждем здоровых зубов и здорового желудка? Сейчас среди состарившихся уже мало людей с ликом. На лицах заботы, раздражение, даже некий налет враждебности. К сожалению, это печать сегодняшнего человека. И как радуешься, когда встречаешь пожилого человека со светлым лицом, который не ворчит, что ему что$то не уступили, не додали, а хочет поделиться своими знаниями, опытом, пусть даже не обязательно эти знания научные! Но таких людей становится все меньше и меньше. Сегодня редко поют детям колыбельные песни. Молодые родители не знают, что с ребенком нужно говорить медленно: «Посмотри, какое солнышко светит. Сейчас мы с тобой сварим кашу, позавтракаем и пойдем гулять». А не так: «Бежим скорей, мы опаздываем в детский сад». Эти воспитательные навыки очень важны, они создают основу здоровья человека, здоровья души и тела. И то, что я помню и знаю, что получила от своих родителей, бабушки, я хочу передать как эстафету, потому что у меня были замечательные учителя и замечательная семья. Эту книгу я пишу для стоматологов, но на языке, понятном неспециалистам. Несмотря на то, что я росла среди семей, где люди были очень заняты, нам, детям, никогда никто не говорил: «Отстаньте, подите прочь». У моей подруги отец был из офицеров царской армии, он заведовал в академии кафедрой физики и астрономии, но когда она стучалась к нему в кабинет и просила что-то объяснить, он никогда не говорил: «Видишь, я занят!» Детям нельзя говорить грубые слова. Детей нужно уважать…

— И они это чувствуют. Вот хороший пример: одна девочка с мамой пришла в «Аполлонию» лечиться, мама оставила ее, пошла на работу, потом пришла забирать и спрашивает, как она себя чувствует. «Отлично, — сказала малышка. — Меня все тут так уважали…»

— Мне хотелось бы в этой книжке убедить взрослых, что дети — это маленькие принцы и принцессы. И нужно в них верить. А если ты веришь, что этот человек будет талантливым, удачливым, что у него будет яркая жизнь — он обязательно таким станет. Для стоматологов очень важно понять, что у человечества два кармана — один с материальными ценностями, а другой с моральными, духовными. Однобокость — это плохо. Детские стоматологи имеют карман с материальными ценностями несколько опустошенным. Зато духовно их профессия наполняет больше. Хотелось бы, чтобы детские стоматологи поделились с коллегами своими духовными ценностями, а «взрослые» — материальными. Нужно достичь равновесия. И все-таки в детскую стоматологию идет много энтузиастов, и это радует. Особенно если детскими стоматологами становятся мужчины, которые очень нужны детям.

— На фоне неполных семей и отсутствия мужчин;педагогов в школе...

— Да, неполные семьи стали типичным явлением. Но когда молодые женщины жалуются на свою судьбу, я спрашиваю: «Вы знаете, как строят свою жизнь слоны?» Оказывается, папа-слон сопровождает маму-слониху и свое чадо в течение одного года, а потом слоны уходят. Таким образом, стадо слонов — это слонихи с детьми. А отдельно путешествующие слоны — это папы. Может быть, ему тоже одиноко, он в бесконечном поиске и натыкается совсем не на то, что ему нужно. Тем временем слонихи заняты делом, они растят детей. Может быть, наше сегодняшнее общество вынуждено узаконить такую позицию — не знаю. Хотя все стремятся к классическому укладу. Женщине всегда хочется быть защищенной. Имея рядом с собой человека, который обо мне заботится, которого я очень уважаю и люблю и с которым можно разделить все, — я знаю, что это очень большая и счастливая часть жизни. И поэтому я всем желаю иметь это счастье. Но ситуация такова, что оно для всех невозможно. Поэтому те женщины, которые имеют это счастье, должны его каждодневно ценить. То есть всегда надо радоваться тому, что у тебя есть. Умение радоваться тому, что есть, может быть и у людей с ограниченным бюджетом и, наоборот, отсутствовать у тех, чьи материальные возможности большие. Здесь равновесие карманов очень важно.

«Все, что мне дали, я отдаю молодым»

— Чем Вы наполняете карман духовных цен; ностей — кроме стоматологии, которую ведь тоже считаете занятием высокодуховным?

— Я увлекалась разными вещами. Театром, кино, например. И брат мой стал артистом. В педагогической практике некоторая доля актерского искусства присутствует. Было время, мне казалось, что актер, повторяющий в спектакле одни и те же реплики, изображающий одни и те же чувства, не может быть искренним. Однако потом я поняла, что в этом лжи нет. Мы всегда радуемся приходу весны и никогда не говорим: «Ну вот, опять эта весна пришла!» Но сейчас я редко хожу в театр и кино. Мне кажется, что актеры стали весьма опустошенными, что они занялись наполнением лишь одного кармана… Очень люблю путешествия. Им посвящаю досуг, отдыхая с семьей. Совершаю много деловых поездок в России и странах Европы. Меня всегда интересовали книги. Я в них ищу источники, чтобы проанализировать сегодняшнее. Люблю старые книги. Читаю с удовольствием Монтеня. Очень нравится Лесков. Такой потрясающий русский язык!

Люблю словари. Люблю сравнивать словари разных языков и смотреть, как какое-то понятие освещается в языке французском, немецком, английском. Работая над стоматологическими текстами, иногда углубляюсь в лингвистику. Современные писатели мне тоже очень интересны. Мне вообще нравятся творческие люди, нравится молодежь. Мне нравится следовать их моде. Я имею в виду не одежду, а моду на жизнь. Поэтому я освоила компьютер. Начинала с книжки «для чайников». Но я должна была это сделать, потому что хочу быть рядом с молодыми. Те молодые люди, которые занимаются стоматологией творчески и с азартом, мною уважаемы, любимы, и мне всегда хочется с ними общаться. Мне с ними интересно. Молодых часто ругают, не понимая их. А я считаю, что только рядом с ними можно их понять. Все, что мне дали, я отдаю молодым. И делаю это с радостью. Может, не всегда удачно. Кстати, по поводу удачи. У Владимира Даля я вычитала интересное значение слова «удача». Он пишет, что удача — это счастье. Вот говорят — неудачная работа. Это не я ошибку сделала, это меня постигла неудача. А о прилагательном «неудачный» Даль пишет: «неумелый». То есть удача дается тем, кто умелый.

«Но граждане в количестве трех с обнаженными шпагами всегда найдутся»

— Когда-то я прочитала страницы очень интересной лекции профессора Чернышева (он работает в Московском строительном институте). Она была посвящена природопользованию. Ее главная мысль: наш мир — часть Вселенной, и, арендуя у Природы место для жизни, мы должны понимать, как стать органической частью этого мира. Строя красивый дом, который впи$ сывается в окружающую среду, мы украшаем и сохраняем природу. Мы должны беречь ее, реставрировать, отпускать от себя «в отпуск», заботиться о ее красоте. Что же касается моей страны, России, то без горечи я не могу думать о ее судьбе. Потому что сейчас много разрушительных тенденций. Они, эти разрушительные тенденции, встречают противостояние, которое кажется малочисленным. Но тот же Монтень в «Опытах» описал совершенно удивительный пример, как английская армия осаждала один французский город, и когда открылись его ворота, то навстречу многочисленной и хорошо вооруженной армии вышли три француза с обнаженными шпагами. И тогда английский полководец даровал свободу этому городу. Он сказал: город, где живут три таких гражданина, достоин свободы. Конечно, нужен еще и полководец, способный оценить подвиг этих трех граждан. Сейчас, может быть, таких полководцев и мало. Но граждане в количестве трех с обнаженными шпагами найдутся. И вот это — основа моей веры и оптимизма.

В России, как и в Украине, очень высоко стоит духовное «единичное» и, к сожалению, на низком уровне «всеобщее». Поэтому такие ножницы в любых сферах нашей жизни. И в стоматологии тоже они есть. К разряду «единичного» принадлежит и Призма-чемпионат. Хотя это и молодое явление, но оно уже прочно вошло в жизнь стоматологического сообщества наших стран. Мне нравится эта очень живая работа. Стандарт очень важен в классической реставрации, но возможность отойти от него — это большая удача, а в последующем — рождается новый стандарт, более совершенный!

Беседовала Анна Антипович Фото Сергея Назаркина и из архива Ольги Максимово

Наверх